Кулинарный словарь
Кулинарный словарь
Обзор новостей
Год Свиньи в ресторане интеллектуальной кухни «Эрудит»                                

2019 год в ресторане интеллектуальной кухни «Эрудит»                                

Год театра в ресторане интеллектуальной кухни «Эрудит                                

Дни футбола в ресторане интеллектуальной кухни «Эрудит»                                

Международный день эскимо в ресторане интеллектуальной кухни «Эрудит»                                

Год Собаки в ресторане интеллектуальной кухни «Эрудит»                                

День энергетика в ресторане интеллектуальной кухни «Эрудит»                                

Всемирный день туалета в ресторане интеллектуальной кухни "Эрудит"                                

Международный день музеев в ресторане интеллектуальной кухни "Эрудит"                                

Весна в ресторане интеллектуальной кухни "Эрудит". Апрель                                

Доставка
Последние загрузки
bullet Ответы на кроссворд "Левша"  
развернуть / свернуть
bullet Кроссворд "Левша"  
развернуть / свернуть
bullet "Кулинарные рецепты". Сборник рецептов для печати  
развернуть / свернуть
bullet "Кулинарные рецепты". Сборник рецептов для чтения  
развернуть / свернуть
Популярные загрузки
bullet Ответы на кроссворд "Левша"  
развернуть / свернуть
bullet Журнал "Вдохновение" № 5 для чтения  
развернуть / свернуть
bullet "Кулинарные рецепты". Сборник рецептов для печати  
развернуть / свернуть
bullet Кроссворд "Левша"  
развернуть / свернуть
Счетчики


erudit-menu.ru Tic/PR

Литературное кафе

Ресторан интеллектуальной кухни - Литературное кафе!
Вернуться на главную страницу.  Версия для печати.  Написать о статье письмо другу.  
Игорь Ерофеев. Стихи о городе - 2

Игорь Ерофеев. Стихи о городе.
Из цикла «НЕБА ТОНКИЕ УЗОРЫ»


«Когда я был маленьким, город для меня казался огромным, как наша вытянутая по всей географической карте страна. Соседняя улица, с живущими на ней пацанами, считалась другим государством. Я с детства привык к этим старым неизвестным домам с облезлой штукатуркой, сохраняющим какую-то, неведомую мне историю и сразу невзлюбил похожие друг на друга строения из серого кирпича, появляющиеся рядом. С годами я старел вместе с городом, который все уменьшался в размерах, пока весь не уместился в сердце. Теперь я могу обойти его за какие-то несколько часов и мне давно уже известен каждый уголок, но тайн, связанных с этим городом, доставшимся нам в качестве военного трофея, меньше не стало.
Город, в котором я родился, настолько сильно привязал меня к своей судьбе, что я неизменно возвращаюсь назад, несмотря на кажущиеся перспективы. Та же Москва с ее крутым нравом в свое время не приняла меня, когда я пытался присоседиться к ней со своим делом. Впрочем, меня это не сильно расстроило. В моем небольшом городе я чувствую себя сегодня гораздо свободнее и уютнее, чем в любом другом, сдобренном возможностями, мегаполисе.
Говорят, что каждый город имеет свою выстроенную душу, спрятанную в разлинованном улицами каменном теле, свой ритм и движение. Душу моего города, появившегося именно в этом замечательном месте, я научился чувствовать и понимать.
А начинался город с крепости, служащей форпостом рыцарской агрессии. Укрепление до сих пор пытается удерживать себя на массивном основании, осыпаясь под тяжестью времени. От былого величья и грозного вида замка не осталось и следа - жалкие развалины, правда, полные романтики, привлекающие внимание до сих пор. Околозамковый же посад постепенно и превратился в город. Город удивительно разный, с перепутанной временем, как ветром, архитектурой. Вихри войн и катаклизмов изуродовали его лицо, но и со шрамами оно привлекательно и силикатный марафет не портит его облика. Несомненно, на земле приспособились более симпатичные и богатые города, но в моем несложном и невысоком городе вольного воздуха больше, чем где либо…»

    Два города

Город мы построили
сверху Инстербурга –
с необычным ликом,
с русскою душой.

Вымощены улицы
с точностью хирурга,
вылущены окна
в белый свет большой.

Здесь и островерхое,
красночерепичное:
вроде бы чужое –
вроде бы своё.

Здесь и угловатое,
массово-фабричное:
пусть оно невзрачное –
наше ж топорьё.

Здесь ужились замок
с памятником павшим
и стоят напротив
школа и собор.

Здесь кресты солдатам,
с Богом жизнь отдавшим, –
мы не вправе ставить
это им в укор.

Общая здесь площадь
с лобным пьедесталом
и дома на улицах
в шрамах от людей.

Здесь сама природа
от всего устала –
больше нет на озере
белых лебедей.

И живут два города,
скованных судьбою,
со своею правдой,
со своей бедой.

Их реки Анграпы
не разлить водою –
но и не связать их
медною трубой.

      Инстербург

Батальон сражался за город,

в котором не было птиц, –
вместо птиц в нём летали пули
и души упавших ниц.

А души теряли лица
и цеплялись за провода –
разлетелись от грохота боя
Божьи ангелы кто куда...

А город чернел от боли,
и лопались окна глаз…
Батальон усилием воли
выполнял боевой приказ.

И горели мосты и крыши,
и горел весь объятный мир…
От осколка в груди кончался
молодой ещё командир.

Матерился, скрипя зубами,
проклиная чёртову мать:
– За какой-то немецкий город
так не хочется помирать...

– Ничего, капитан, прорвёшься!
– Да какое - с такой дырой?..
– Не с такими ещё ребята
возвращались, бывало, в строй.

– Ладно, всё, лейтенант, я понял…
А теперь, я прошу, иди, –
да накрой-ка меня шинелью, –
дай я лучше помру один...

Враг цеплялся за каждый выступ –
мы сражались за всю страну.
И мы приступом шли на приступ –
нам не нужен был враг в плену.

И чадили чужие танки…
Из костёла смотрел Иисус,
как людей убивали люди,
как от крови вошли во вкус…

И страдал контуженый город
от нелепой своей судьбы,
догорали в снегу, как свечи,
вековые его дубы,

из ладоней горящих улиц
пальцы вырваны фонарей,
и прицельно «фаусты» били
из разбитых насквозь дверей…

Батальон истекал за город
с искорёженною душой, –
он для жизни совсем малый,
а для смерти – такой большой.

Пал под ним капитан Климишин
и погиб лейтенант Большов, –
а в России осталось больше
на пять тысяч солдатских вдов…

И без них уже брали Прагу,
штурмовали без них Берлин
и рейхстаг озаглавлен флагом
за Москву, Ленинград и Клин.

А военная жизнь – без правил, –
Марс, конечно, не Демиург…
…Души русских солдат остались
в небе города Инстербург.

      Помню

1


Разве он забудется, городок мой – умница?
Где какая улица, где стоял костёл,
реки где стыкуются, ивы где сутулятся,
мину как немецкую бросили в костёр.
Где жил дух в развалинах – замковых оскалинах,
как с горы катались мы связкой – «в паровоз»,
как на детский праздник в Доме пионеров
подарил мне мишку пьяный Дед Мороз.
Как с моста сигали, гнутого дугою,
в реку утомимую наши пацаны,
как в покойном парке на лихой «тарзанке»,
прыгая – «табаня», рвали мы штаны.
Помню, где стояла лавка с керосином,
а на месте цеха рос сливовый сад;
помню запах дома, вкус краюхи с тмином,
как смотрели с крыши праздничный парад.
Помню подземелья, что с войны остались,
лазы «до Берлина» или «до царя»,
как копали тайно за чужим сараем –
отыскать пытались «дом из янтаря».
Помню, давним летом крест спилили с кирхи, –
рухнул он на землю – ахнула толпа, –
как склады горели, реки как мелели,
как нас всех страшила «чёрная тропа»;
как на старом доме выросла берёзка –
и сейчас она жива, украшает сквер, –
как переплывали озеро на досках,
глубине колодцев делали замер.
Помню, как снимали о войне картину –
прямо возле школы шёл «кровавый» бой, –
как с землёй сровняли городскую кирху,
что покой и тайну унесла с собой;
как наш край воспрявший к Господу привязан,
памятник как ставил ночью мощный кран,
чтоб не забывали – кто кому обязан,
чтоб всегда был с нами генерал Иван…

2

Город жив без парков или площадей –
только чтоб он значил без самих людей?
Чем любви их больше – краше города,
их судьба похожа – соткана в года…
Ты прости нас, город, – мы не так плохи.
Я поверх твоих огней написал стихи…

      * * *
Осенний город сер и неприветлив,
его дома промёрзли и дрожат,
стянули грудь ему речные петли,
и храм златым крестом к земле прижат.

А небо тонкое разорвано – не дышит,
и даль, исколотая звёздами, саднит, –
и только время нас по-прежнему не слышит,
и только Бог ещё по-прежнему хранит.

Но мы с тобою так же уязвимы,
любовь у нас – ровесница беды…
Легли на улиц мокнущие спины
прощальных слов кровавые следы.

Город, в котором мы живём

Город, в котором мы живём,
сколько раз горел живьём
и менял обугленную кожу, –
и вновь, цепляясь за солнечные лучи,
оживали вверх каменные каланчи,
и опять пришпилены к небу крестом
три готические свечи,
а дома, подставляя друг другу бока и спины,
зализывали ссадины и раны
холодной глиной.

Город, в котором мы живём,
ходил порой под ружьём,
болел тифом и чумою,
натирал шеи башен колодками плена,
оставаясь чужим до седьмого колена,
затягивал холмов пояса улиц ремнями,
богател тракененскими конями,
ветшая тевтонскими корнями, –
и слиплись солдатской кровью страницы истории,
а мы продолжаем любить на чьей-то территории.

Город, в котором мы живём,
больше, чем только жильё:
в нём свой ритм и своя мелодия,
и пусть он не Питер – Ваше Благородие, -
но далеко не лыком шит,
когда-то был орденский оплот и щит,
ощетиненный замками и дотами,
затянутый в кайзеровскую шинель, подбитую готами,
а сейчас в крепостях этих – мир
за расстёгнутыми воротами.

Город, который живёт в нас,
красив и в профиль, и анфас,
с кучерявой шевелюрой зелёной,
с высокой кирхи иглой калёной, –
привыкаешь к нему, как к своей душе,
и другие без надобности городские клише,
и все мы здесь – военные атташе,
когда молчим у обелиска Славы,
где каждое имя на тяжёлой плите –
Победы главы...

Город, который живёт в нас,
повторится в наших детях ещё не раз...

      Сорок пятый

Тысяча девятьсот сорок пятый.

Пруссия Восточная –
словно канава сточная:
грязь, кровь, гарь,
изнасилованный огнём январь,
вспоротая русским штыком
тевтонская, ветхая старь,
смерти линия поточная,
небо ржавое и худосочное –
между Богом и дьяволом
ставка очная.

Нет мерила людскому горю,
страх и ужас на пути к морю...
На шее Германии дебелой
удавка всё туже,
воронья над пожарищами
всё больше кружит,
танки окопы простуженные утюжат.

Кому на войне всего хуже?
Пехоте – матушке полей?
А может, матери солдатской,
чей сын в могиле братской?..
Всем страшно, всем плохо...
– Прикрой меня, Лёха!
Дай мне его добить –
научу, мать твою, Родину любить!
Эй, славяне! Пришёл и наш час...
Сейчас я его срежу... сейчас...

Но трудно в логове убить врага,
где каждый хутор – «Курская дуга»,
тверды ещё стены фортов...
Трупов с улиц собрали выше бортов:
засели, сволочи, в бункера,
а наш солдат – в полный рост, с «ура!»
в атаку, в лоб, дети жили чтоб...
И такая у него боль и ярость слепая –
только вперёд, напролом, не уступая...

Вскрыли гнойный прусский нарыв
и сбросили отборные дивизии в залив.
А на дорогах – беженцев тысячи
с детьми и повозками...
Горит город домами броскими,
костёлы заколочены досками.
Мечется людской поток:
где теперь запад, где восток?

Боятся Ивана, которому хоть бы что:
на привале коротком – и то с баяном.
«Чего от него ожидать?
Он двужильный, не сломать:
сколько русских этих уже положили,
а их всё больше,
а они всё живы!..»

«Прощай, Гретхен, прости!
Детей береги... Тебе теперь
крест грехов моих нести...
«Советы» дерутся как черти,
все мы на шаг от смерти –
она сейчас ценится дёшево...
Центр города – домов крошево.
В ратуше пока держимся
на первом этаже,
а они всё ближе и ближе... уже...»

К утру город пал.
Утих огня шквал,
пошли тыловые части...
– Что? Не ждали нас, фрицы?!
Здрасте! Ваша Пруссия поганая
не то что наша Украина!..
Тут уж рукой подать и до Берлина...
«Скоро дома буду, Галина,
чуток осталось немца побить.
Я уж и забыл в этом аду, как любить...»

– Эй, земляк, а как город-то этот
по-немецки звался? Не помнишь?
Ай, да и не главное это –
всё равно песня их немецкая спета...
Ушёл солдат, а город остался
для обозов и госпиталей,
для девочки, которую спас наш старлей,
для пленных ополченцев,
для русских и немцев,
для страниц истории стёртых,
для живых и мёртвых,
для них и для нас...
И для Бога, который не виноват...
Ты уж прости и помилуй нас, брат...

     Всё может быть 

                   Город может быть большой –

                        хищный и матёрый, –
                        может быть и незаметным,
                        если поезд скорый.

Город разный, город грязный,
россыпью огней заразный,
город праздный и лучистый,
город мятый, площадистый,
город-сад и город-призрак…
Люди – самый главный признак.
Город-пристань, город-порт,
скверов бойких натюрморт;
город скучен, одинаков
или кроток, как Иаков;
с позаброшенной душою
жизнь в нём кажется чужою.
Город Солнца, город света
давит грудью парапеты,
дышит сквозь окон петлицы,
нашпигован, словно пицца,
сыром крыш, сырым бетоном,
солью пыли и картоном.
В кровотоках переходов –
лейкоциты пешеходов;
коммунальное творенье –
в тромбах стадного движенья...
Город слишком осторожен
и развязками стреножен.
Город может быть неловок, –
сыпь на лике остановок,
семафоров чупа-чипсы,
на строеньях – лоджий клипсы,
а на камерах слеженья
выступает пот сомненья, –
намертво прибит к планете…
В нём живут и те и эти…
Швы дорог, тесьма проспектов
и колдобины проектов,
и бульваров эполеты...
Город милый, где ты, где ты?..
Улиц тонких вьются шеи…
Город в роли ворожеи –
с шахтами подземных луз,
с ободом фонарных бус…
Транспорт тычется носами –
ищет всё таких, как сами…
Город-сити, город-град
весь в морщинах от оград;
и спешат зевать ворота,
кольцевых дорог гаррота*;
горлом хлынули глубоким
из метро людей потоки…
Город – сытая столица,
ока срочная зеница.
Город – воин, город – крепость, –
есть ли большая нелепость?
Город может быть тюрьмой…
Лучший город – город мой!

* Орудие варварской пытки, смертной казни путём удушения.

      * * *
Для меня Россия началась отсюда –

с этих мест спокойных и насквозь сырых;
здесь, во-первых, воздух древностью настоян,
им другие люди дышат, во-вторых.

Здесь полей нет шири, не трещат морозы,
у каштанов в парке прусская судьба,
и краснее солнце здесь от черепицы,
и костёлов хрупких божья худоба.

Залатали дыры белым силикатом,
закатали камень улицы в асфальт,
соскоблили память с замковых развалин,
обнажился прахом орденский базальт.

Так и обрусели чьи-то эти земли,
грязь забила поры старых мостовых
городов, оглохших от войны последней,
отделившей смертью мёртвых от живых.

Для меня Россия началась отсюда,
и в другой похожей надобности нет;
пусть судьбой побита и лицом не вышла –
и над ней забрезжил тёплый Божий свет.

Спит у реки замок

Спит у реки замок –

чутко, как спят воины, –
снятся ему войны,
рыцарские бои.

А у его мощей
сгрудился весь город,
стиснут ворот ворот,
свечи горят над «i».

Замок ещё дышит –
будят его люди,
тревожа теней студень,
песни поют твои.

Стены – в плену тлена,
с камнем срослось время,
вдета судьба в стремя,
башен торчат буи.

По небо сыт страхом,
он ниже теперь дуба,
обломком стоит зуба,
стрел не вьются рои.

Ночью ему легче
наедине с тайной,
а на душе скальной –
смертных грехов слои.

Он пережил память,
путь его роком сужен,
если кому и нужен –
для стансов и рубаи.

Какой он теперь замок –
без колеса тревоги?
Свои у него боги,
а у тебя – свои.

      * * *
Вечереет, небо преет,

потекла тушь темноты…
За день выше стали травы
и подробные цветы.

В берегов подмышки ткнулись
возведённые мосты,
а прилежный старый город
жмётся к боку высоты.

Солнце сильное подстыло,
далью выткан горизонт –
там, над всем способным миром,
реет в сумерках архонт.

А у нас тепло и тихо –
не бедово и не рай…
И, укрытый облаками,
засыпает отчий край…

Игорь Ерофеев. Страница автора
Игорь Ерофеев. Стихи о городе. Из цикла «Жить на ветру»
Игорь Ерофеев. Стихи о городе. Из цикла «Неба тонкие узоры»
Игорь Ерофеев. Стихи о городе. Из цикла «Устоять»



Просмотров 135 (81 Уникальный)
Опубликовал admin (27 янв : 19:20)
Рейтинг Рейтинг не определен 
 

Рассылка - "Кроссворды для гурмана"


Все самое интересное для гурмана и эрудита
Подписаться письмом
Все для интеллектуального гурмана: кроссворды, загадки, конкурсы, познавательная информация о продуктах, напитках и кулинарии.
Онлайн-кроссворды про еду и все, что с ней связано.

Поиск Эрудит

Зарегистрироваться на сайте

Пользователь:

Пароль:


Запомнить

[ Регистрация ]
[ Забыли пароль? ]

Меню кроссвордов
Разгадываем кроссворды!

Блюд доступных на данный момент: 75


Кроссворд `Шоколадное мороженое с ванилью`
Случайный кроссворд Кроссворд `Шоколадное мороженое с ванилью`

Новые кроссворды

Кроссворд `Буйабес с лебедями`
Кроссворд `Буйабес с лебедями`
Кроссворд добавлен: 12.07.17

Кроссворд `Салат с каротином`
Кроссворд `Салат с каротином`
Кроссворд добавлен: 28.08.16

Кроссворд о капусте `Капустник для Юпитера`
Кроссворд о капусте `Капустник для Юпитера`
Кроссворд добавлен: 14.11.15

Кроссворд  Солончак Марция
Кроссворд Солончак Марция
Кроссворд добавлен: 27.06.15

Кроссворд Салат для Цезаря
Кроссворд Салат для Цезаря
Кроссворд добавлен: 27.06.15

Кроссворд Каша для гладиатора
Кроссворд Каша для гладиатора
Кроссворд добавлен: 05.01.15