Тем более, она, как составляющая сюжета, может присутствовать и в художественной литературе. Вот и в рассказе Александра Жданова «Завтрак у озера в августе», как на мой неискушенный взгляд, она тоже есть.
Хотя, казалось бы, всё достаточно логично. Да, в Лашкаргахе (городе на юге Афганистане, столице провинции Гильменд) довольно много таджиков. И когда советские войска ушли из страны, родители Мубарака могли перебраться в Таджикистан, где, очень даже вероятно, у них были родственники. И со временем семья там осела. А от Таджикистана до России… Конечно, путь не близкий, но… Приехать можно. Ну, хотя бы для того, чтобы поступить учиться в один из российских университетов.
Да, всё это – вполне вероятно. Но… В окрестности населенного пункта, в котором живет главный герой рассказа – Николай Никонов, бывший сержант Советской Армии, Мубарак попадает по своим делам:
– Я аспирант-биолог, учусь в университете, а здесь изучаю обитателей вашего озера.
И вдруг… Нежданно-негаданно он у этого озера находит человека, который когда-то, полвека тому назад, спас от верной смерти младших брата и сестру его покойного отца. Шансов на это – практически никаких. Один на несколько десятков, если не на сотню миллионов. Но Файзулло Мубарак – находит. Разве не сказка?
Или вот уже частности. Сержанта Никонова с караваном отправляют в Лашкаргах
…грузы для населения доставить. Продукты, книжки-тетрадки всякие.
Обратите внимание: не боеприпасы, не топливо для боевой техники, не пополнение. Сугубо мирный груз. И ключевое слово – «продукты». А надо сказать, что афганцы – прирожденные торгаши. При любом рукотворном повреждении на топливопроводе Хайратон-Саланг заходишь в ближайший по прямой к месту ЧП кишлак, хватаешь первого попавшегося дехканина мужеского полу и через переводчика спрашиваешь: «Кто?!!» Просто спрашиваешь, без каких угроз и насилия. И он тыкает пальцем – вон тот. И даже показывает, где «тот» заныкал канистры со слитым с поврежденного трубопровода керосином. Самая обычная человеческая зависть. Соседу ведь керосин не просто так, для бизнеса. Ему он задаром достался а я что, покупать… За деньги покупать у него должен? А вот тебе брат-дехканин. Не будет у тебя никакого бизнеса. А мне добрые шурави одну из канистр… Вот-вот, она родненькая. Мне её надолго хватит. И ещё ты, соседушка придёшь ко мне, чтобы я отлил. И я – отолью. Но не просто так. За афгани. Торгаши они. И при таком раскладе, какой полевой командир будет закладывать мины под курицу с золотыми яйцами?! Ведь шурави выгрузятся и уедут. А мы… Часть продуктов изымем и… Перераспределим. И тем самым поднимем свой престиж и имидж в глазах местного населения. Ничего личного, шурави, просто, бизнес. Проезжай спокойно. Продукты мы любим. Да даже… Даже если и минировать, то по пути движение колонны. На маршруте. Но никак не в населённом пункте. Тем более на площади перед улусольством. Это мы не знаем, кто минировал. А в Лашкаргахе любой житель тебе точно скажет: бойцы какого полевого командира были в городе накануне прихода колонны. И при желании они легко узнают – кто… Кто конкретно снарядил и заложил ту мину, которая чуть не убила двух малышей. Чуть. А ведь могла бы. И если бы убила… Это – Восток. И там всё достаточно просто и прозрачно. Те, кто снарядил и заложил мину автоматически стали бы кровниками пострадавшего рода. И тот, кто мог бы её снарядить и заложить на центральной городской площади, все это прекрасно понимает. Поэтому не снаряжает и не закладывает. Век кровника, как правило, короток. Пострадай при взрыве дети, немного останется ему времени на то, чтобы ещё чуток потоптать подошвами своей обуви святую для каждого моджахеда афганскую землю. Учитывая все это, центральный эпизод рассказа мне кажется немного… сказочным. Но, несмотря на несколько сказочных моментов, имеющих место быть по ходу развития сюжетной линии рассказа Александра Жданова, главный посыл «Завтрака у озера в августе» совершенно правильный. Мы заходили в Афган для того, чтобы помочь братскому афганскому народу. Уж не знаю, что там, на самом верху, не учли. И что потом у них пошло не так. Но мы заходили не для того, чтобы жечь, рушить и убивать. Мы заходили помочь. И помогали. Реально помогали. В Афган шли фуры «Совавтотранса» с продовольствием, минеральными удобрениями, нефтепродуктами. Мы строили школы, жилые дома, заводы. Прокладывали дороги. Поставляли технику, машины. Поэтому я верю старому, седому афганцу, который в финале одного из недавно просмотренных мною документальных фильмов, глядя прямо в снимающую его камеру, говорит: «Возвращайся, шурави. Сколько можно сидеть там, за речкой? Возвращайся. Будем так же, как и раньше, вместе учить наших детей, строить, прокладывать дороги и… Торговать. Или ты забыл какой сладкий розовый саманганский гранат? Вспомни. Возвращайся». Я верю этому афганцу. И автору рассказа… Тоже верю. Русский (советский) солдат может закрыть своим телом двух малышей. Даже понимая, что может погибнуть, он сделает это. Прикроет собою малышей. Совершенно ему чужих. Хороший рассказ. И написано сильно. Так и хочется обнять этих двоих, что сидят в финале рассказа на скамейке. Обнять их. И заплакать вместе с ними…
Константин Кучер
Константин Кучер. Страница автора
Константин Кучер о прозе янтарного края
Константин Кучер. Там, за речкой. Повесть и рассказы
|
Рецептов 49 
Статей 1018 
