Всё течёт, всё меняется в этом мире. Скорее всего, именно поэтому и хочется так бесконечно вглядываться в него. Хочется жить. И читать. В том числе, и вот такие рассказы, как у Олега Глушкина.
Думаю, молодое поколение читателей и слыхом не слыхивало о трёх источниках и трёх составных частях марксизма. Всё течёт, всё меняется… А когда-то мы по этому предмету экзамен сдавали. В обычном советском техническом ВУЗе. А не сдашь, всё – сливай воду, суши весла. Не видать тебе диплома, как своих ушей.
Наверное, поэтому и запомнилось. Я это к чему?
Да к тому, что, на мой взгляд, сила «Морского учителя» в его трех составных частях.
Первая. Сопереживание рассказчика главному герою произведения – учителю заочной морской школы. Человеку, которого он знал с конца восьмидесятых, когда в воздухе ощутимо пахло предчувствием свободы, ксерокопии некогда крамольных книг открыто передавались друг другу. И мы, без какого вина, хмелели от собственной смелости.
Причем, сопереживание не пассивное, а, что делает честь рассказчику, активное, действенное. Не посочувствовал, пожалел и… Забыл. Нет. Рассказчик не просто переживает за хорошо знакомого ему человека. Он хочет ему помочь. Естественно так, таким образом, каким он сам видит эту помощь. Не задумываясь… Тогда не задумываясь: а нужна ли Учителю вот такая помощь? Но для того, чтобы предложить её, он, в штормовую погоду, при сильной болтанке, переходит с борта плавбазы, где сам работает, на борт пришвартованного к нему траулера, на котором трудится Учитель. А это не так-то просто сделать. Опасно, если кто не в курсах. Такой переход, это – определенный риск. В том числе и для собственной жизни.
Это – поступок. Который не может не вызывать уважения. Поэтому, вполне естественно, что читатель проникается к рассказчику некоей симпатией.
Второе. В рассказе заложена пружина интриги. Как бы детективная составляющая. Почему Учитель – уже три года без берега? Заканчивается один рейс, он здесь же, в море, переходит на другое судно и уходит в следующий. И в этом, непрерывно-чередующемся рейсе, – не боязнь потерять место. И не желание хорошо заработать.
…ему ведь давно никто не платит, уже, почитай, год, как заочная школа лопнула.
…кому нужна заочная школа моряков в наших новых фирмах, жаждущих быстрой наживы?
Но если не боязнь потерять место и не желание хорошо заработать, тогда что? Что удерживает человека в море такой длительный срок? В самом деле, ведь не любовь же к морю? Не желание ежедневно видеть
…эти неповторяющиеся закаты, и блики солнца на гребнях волн, и кружево этих волн, и гортанные крики чаек, и мечущиеся по небу крупные и яркие звезды?
Да, любовь к морю помогает, но не она удерживает в нём. А вот что конкретно, это – загадка Учителя. Но попробовать её разгадать – можно.
Как на мой взгляд, Учителя удерживает в море желание сохранить свою внутреннюю свободу
…мир мы несём в себе, он отражается в нас, и остаётся или не остаётся – на то наша воля.
Восьмидесятые ушли в прошлое. Ушли, обманув нас. Мы не дождались той свободы, которая витала в воздухе. Там, на берегу, свободы уже нет. Есть инструкции, параграфы, программы учебных курсов, которыми нужно неуклонно следовать. Здесь, в море, этого нет. Зато есть неподдельное восхищение немногих заочников:
…на траулере всего два ученика. Один из заочного юридического. Тот, правда, доволен. Говорит, второй рейс с этим чудаком, в жизни, мол, на берегу не нашёл бы такого учителя. О чём ни спросишь, всё знает.
Может, именно это и удерживает? Хотя… Хотя, я бы не исключал и любовной составляющей. Основание для такой версии – вот здесь, в словах мукомола, который, узнав, что Кира – жена Учителя, произносит:
«Ах, эта…» – с растяжкой процедил мукомол и стал, сам себя распаляя, обвинять во всём женщин… И если это так… Зачем тогда сходить на берег? Зачем, если тебя там не ждут?..
Дверь мне открыл незнакомый старик и на вопрос мой о Кире сказал: «Не живут уже здесь такие, с полгода, почитай, не живут. В Америку они съехали!».
Ну и третья составляющая силы рассказа Олега Глушкина – в романтике. Морской романтике. В специфичном морском сленге, судовом быте рыбаков:
…он медленно нацедил в стаканы остатки мутноватого самогона. Плавбазу нашу сильно качало, и пустая бутылка, скользнув со стола, перекатывалась от переборки к переборке.
В морских пейзажах и красотах (см. выше). Ну и, конечно же, в штормах. Какой морской рассказ без них? Шторм это – доблесть любого мариниста.
Кранцы визжали, сдавливаемые напором бортов, вода в тесном пространстве между нашей плавбазой и траулером вскипала белой пеной. Траулер то возносило вверх, то резко бросало вниз.
Наличие этих трёх составляющих, сдаётся мне, делает «Морского учителя» одинаково интересным для любого читателя, вне зависимости от его гендерной принадлежности. И сопереживание, и интрига, и морская романтика одинаково привлекательны как для женщин, так и для мужчин. Правда, последние это тщательно скрывают: «Ой, да чего здесь такого интересного?!», но если… Если вдруг вам попадется на глаза этот рассказ Олега Глушкина, смело раскрывайте его на первой странице и… Читайте, безоглядно погружаясь в покрытые барашками белой пены штормовые волны, сопереживание и загадочную интригу этого текста.
Константин Кучер,
апрель, 2026 г.
|
Рецептов 49 
Статей 1018 
