Калининград. Впечатления провинциалки
Город Балтийск. Часть 2
Корабли и будущие Нобелевские лауреаты в Балтийске
«Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря».
Иосиф Бродский. «Письма римскому другу»
От музея Балтийского флота наша экскурсионная группа вышла на площадь Балтийской Славы, с восточной стороны которой раскинулась внутренняя гавань. Вдоль берега, от Северного входного мола, по пути минуя шведскую крепость, к площади протянулся Морской бульвар. Почти перпендикулярно ему, через водную гладь гавани, на Русском острове, как память о тех четырех годах (1758-1762), когда Восточная Пруссия на правах генерал-губернаторства входила в состав Российской Империи, виднеется Русская набережная.
Морской бульвар
Русский остров – преемник Русской дамбы (Russische Damm), насыпанной за счёт грунта, выкопанного русскими сапёрами при создании по внешнему обводу пиллауской крепости защитных рвов. Земля, изымаемая при их выкапывании, грузилась на шаланды, по Крепостному каналу вывозилась в море и там высыпалась. Но высыпали её не абы как. И не абы где. Гавань Пиллау оказалась маленькой для русских кораблей, в ходе Семилетней войны с моря поддерживавших армию. Поэтому в 1760 году, в целях обеспечения их удобным местом швартовочной стоянки, и была обустроена сохранившаяся до наших дней Русская дамба, ныне известная каждому горожанину Балтийска как Русская набережная. На причале у Морского бульвара,и на противоположной стороне – у Русской набережной, стоят военные и гражданские суда, которые заходят в гавань через морской канал. Скорее всего, люди, связавшие свою жизнь с морем или живущие в приморских поселениях, будут смеяться… Ну, и ладно. Пусть смеются. Говорят, смех продлевает нашу жизнь. Так что живите долго и счастливо, граждане моряки и приморские жители. Ну а меня, исконно сухопутную гражданку, просто впечатлили те многочисленные суда всех видов и размеров, что были пришвартованы в гавани, когда наша экскурсионная группа подошла к ней. Да-да, впечатлили! Поэтому я не только внимательно рассмотрела большинство из них, но и… Сфотографировала! Все-все. Но, если обо всех, так, пожалуй, целую повесть можно написать! Поэтому не буду долго задерживать ваше внимание. Вот, только некоторые из тех судов, что мы увидели во внутренней гавани Балтийска. Спасательный буксир «Александр Фролов» – четвёртое, последнее судно проекта 02980, построенное на Ленинградском судостроительном заводе «Пелла» для аварийно-спасательной службы ВМФ России и предназначенное для морских буксировок не только по чистой воде, но и во льдах. На скорости в 2-5 узлов «Александр Фролов» способен ломать лед толщиной до одного метра!
Буксир А. Фролов
Помимо своих прямых обязанностей по буксировке, судно может перевозить грузы и… персонал для оказания содействия в технических работах, проводимых аварийно-спасательной службой на других кораблях. Одна из важных функций буксира (он же не простой, а – спасательный!) - эвакуация пострадавших с судов, терпящих бедствие на море. На корме «Александра Фролова» (см. фото) установлены контейнеры с оборудованием (в т. ч. и барокомплекс), позволяющем с его борта выполнять водолазные работы на глубинах до шестидесяти метров, для обеспечения которых на буксире имеется грузовой кран. Им же производится и подъём людей с поверхности воды. Неподалёку от буксира стоит судно комплексного портового обслуживания – танкер «Александр Гребенщиков», обеспечивающий снабжение кораблей различными видами топлива в ближней морской зоне, перевозки грузов разных типов и сбор нефтемусора в акватории порта. Напротив него, у причальной стенки острова Русский, пришвартован военный разведывательный корабль. А вот адмиральская яхта «Андрей Первозванный» и рядом – морской тральщик «Афанасий Иванников». Корабль назван в честь командира тральщика Т-115 капитан-лейтенанта Героя Советского Союза Афанасия Ивановича Иванникова (1915-1996), который в 1942-43 годах на Тихом океане принимал приходившие из США по ленд-лизу военные корабли, а затем обеспечивал их проводку к местам постоянной дислокации на Северный флот. После чего там же и воевал, сопровождая со своим тральщиком союзные конвои с военными грузами, отразив при этом 8 атак вражеских подводных лодок. Его Т-115 проводил траление фарватеров у Петсамо (ныне город Печенга, Мурманской области) и Киркенеса (Норвегия), уничтожив и обезвредив 110 вражеских мин. После того, как Афанасий Иванович вышел в запас, а потом и в отставку, он до самой своей кончины жил в Калининграде. Здесь же капитан 1-го ранга Афанасий Иванников и похоронен.
Адмиральская яхта «Андрей Первозванный»
Тральщик «Афанасий Иванников»
Военный разведывательный корабль
Ну, о кораблях, наверное, достаточно? Вернёмся от них на сушу. Здесь, в непосредственной близости от гавани, на Морском бульваре находится гостиница «Золотой якорь», на месте которой ранее располагался «Балтийский отель», построенный в 1909 году. В начале сороковых здание реконструировали по проекту известного восточно-прусского архитектора, профессора Кёнигсбергской академии художеств Курта Фрика (кстати, участвовавшего в проектировании «Колонии Амалиенау», о которой я уже как-то рассказывала), и в нём открылась гостиница «У Золотого Якоря» с 36-ю номерами для постояльцев, расположенными на двух этажах.
Во время Второй мировой войны здесь размещался пункт эвакуации гражданского населения и раненых военнослужащих. В послевоенные годы здание переоборудовали, и в январе 1956 года в нём открылась гостиница «Золотой якорь», известная тем, что в разные годы в ней останавливались знаменитые народные артисты: Николай Крючков, Михаил Жаров, Людмила Чурсина, Владимир Меньшов, певцы Андрей Макаревич и Юрий Шевчук (последний – вместе со всей группой «ДДТ»!), космонавты Алексей Леонов и Павел Беляев, композитор Оскар Фельцман. Дважды посетил Балтийск будущий Нобелевский лауреат по литературе Иосиф Бродский. Первый раз он был в командировке от детского журнала «Костёр» в августе 1963 года. Вторая его поездка состоялась в марте 1968 года, уже после ссылки поэта в деревню Норинская, Коношского района Архангельской области (март 1964-сентябрь 1965). В гостинице «Золотой якорь» Бродский жил во время своего первого приезда в Балтийск. В 2005 году на её фасаде установили памятную доску из белого мрамора, на которой высечено: «В этой гостинице в 1963 году останавливался будущий лауреат Нобелевской премии, поэт Иосиф Бродский». Окна номера поэта выходили на канал, и он мог наблюдать за проходящими по нему военными кораблями и плавающими в нём лебедями.
Памятная доска на гостинице «Золотой якорь»
С поездкой в Балтийск связано неоконченное стихотворение Бродского «Отрывок», в котором автор с иронией описывает гостиницу и свою жизнь в закрытой военно-морской базе:
В ганзейской гостинице «Якорь»,
где мухи садятся на сахар,
где боком в канале глубоком
эсминцы плывут мимо окон,
я сиживал в обществе кружки,
глазея на мачты и пушки
и совесть свою от укора
спасая бутылкой Кагора.
Музыка гремела на танцах,
солдаты всходили на транспорт,
сгибая суконные бедра.
Маяк им подмигивал бодро.
И часто до боли в затылке
о сходстве его и бутылки
я думал, лишённый режимом
знакомства с его содержимым.
И сегодня перед окнами гостиницы «Золотой якорь» в том же, мало изменившемся за прошедшие десятилетия, «канале глубоком» всё так же стоят эсминцы и плавают лебеди. И… Кто знает, может, кто из его нынешних постояльцев со временем тоже станет каким-нибудь лауреатом?
Нет-нет, я в «Золотом якоре» не останавливалась! Так что даже не надейтесь…
Символ морской истории региона
«Если есть на свете что-либо надёжное,
так это свет маяка».
Туве Янссон. «Папа и море» (1965)
В Балтийске – всё рядом. Вышел из гостиницы «Золотой якорь», в которой когда-то останавливался будущий Нобелевский лауреат по литературе, и… Вот он, тот самый маяк, который бодро подмигивал поэту. Символ морской истории региона.
 Балтийский маяк
Помнится, как-то я рассказывала об Осетровой избе, где взвешивали сдаваемый рыбаками улов той самой ценной рыбы, что потом поселилась на гербе сначала Пиллау, а потом и Балтийска. Поэтому у избы существовало и другое название – Весовая. Но вообще-то, это было многофункциональное здание: здесь располагались и казармы, и охотничий домик. Использовалось оно и как молельный дом.
У большинства читателей, наверное, уже вертится на языке вполне закономерный вопрос: «И какая здесь связь с морской историей? Где маяк, а где Осетровая изба. В огороде бузина»… А связь, между прочим, самая что ни есть. И ключевое слово в том самом вопросе, что на языке – «где». Где возвели Осетровую избу? В самом центре Старого Пиллау (напоминаю, основанном в 1363 году), на горе Пфендебудеберг. На горе. А то, что стоит на возвышенности, далеко видно. Особенно, с моря. Поэтому Охотничий домик был первым ориентиром для судов, идущих в пилаусскую гавань.
Да, не маяк, пока только ориентир. Маяк появился позже. В 1650-е годы. Как раз шла прусско-шведская война. И в целях повышения обороноспособности пилаусской цитадели, её начали «одевать» в камень, который возили от заброшенных замков Тевтонского ордена – Бальги и Лохштедта. Похоже, камня было прилично. Потому что хватило его не только на укрепление крепости, но и на строительство при ней каменной кирхи. Взамен старой, деревянной. При разборке которой остался довольно приличный по качеству строительный материал. Ну, согласитесь, не выбрасывать же его. Вот и народ, что трудился в крепости, решил примерно так же. И тут же, рядом с цитаделью, возвел небольшой деревянный маяк.
Но не прошло и сотни лет, как в 1741 году Пиллау обзавёлся новым маяком. Можно сказать, на добром, старом, столетием проверенном месте. Потому как Осетровая изба перестала быть исключительно ориентиром. На её крыше возвели небольшую маячную башенку с пристроенным в сторону моря балконом. Отражателем маяка служила большая металлическая пластина, посылавшая в море отсвет от горевших углей.
Правда, этот маяк прослужил ещё меньше, чем его предшественник. То, что Осетровая изба стояла на горе Пфундебудеберг, помним? А с неё… Как на ладони, просматривался двор крепости. В которой… Как раз готовились к обороне. Шёл 1804 год. Наполеоновские войска были уже на подходе. Ну и чтобы неприятель не смог обозревать, что там и как во дворе крепости, гору и срыли. Частично.
А огонь, выполнявший функции маяка, перенесли на гору Лемберг. Но в ходе эксплуатации на новом месте выявился один, но зато существенный недостаток: маяк было видно только с залива.
Поэтому в 1813 году на старом месте, на срытой, но не до основания(!), горе Пфундебудеберг (ныне гора Школьная) по проекту известного архитектора, лидера «романтического историзма» в немецком зодчестве, Карла Фридриха Шинкеля (1781-1841), возвели новый, уже каменный маяк, который встал на Лицентштрассе (ныне ул. Кронштадтская), буквально в сотне метров от причалов. Строительством руководил гидроинженер Шульц.
Самый западный маяк России представляет собой круглую каменную башню высотой 32 метра (98 футов) с конусообразной крышей и двумя галереями. Основу её фундамента составляют большие тяжёлые камни, уложенные между полутораметровыми сваями, связанными между собою крепкими металлическими цепями. У основания толщина стены – один метр, но по мере увеличения высоты она постепенно уменьшается. Наверх, к фонарному сооружению маяка, где установлена большая линза — немецкий светооптический аппарат «Тейт-Майер», ведут 124 оранжевые металлические ступени винтовой лестницы.
Сначала свет в маяке обеспечивался сжиганием масла, затем керосина, к началу двадцатого века установили газовые лампы. В 1913 году их заменили на электрические, они улучшили видимость и, тем самым, повысили надёжность навигации. В настоящее время электропитание светооптического аппарата, который работает в режиме: 9 секунд — свет, 3 секунды — темнота, осуществляется от отечественных дизель-агрегатов.
В два цвета маяк покрасили в 1930 году: верхнюю часть – в красный, нижнюю – в белый цвет, что обеспечило его лучшую видимость с моря: белый низ хорошо просматривается на фоне темных крыш и зданий городской застройки, а красный верх – на фоне неба, светлого даже в пасмурную погоду. Этот же вариант окраски маяка – от добра добра не ищут! – сохранился до наших дней.
В ходе Второй Мировой войны маяк почти не пострадал, но все его механизмы были уничтожены отступающими немецкими солдатами. Обновлённый объект с дополнительными оптическими приборами начал свою работу в 1955 году, но следы от пуль и осколков до сих пор можно найти и на уникальной линзе Френеля, и на каркасе оптического аппарата. При восстановлении маяка их решили оставить, как памятный знак.
Балтийский маяк по-прежнему действующий, дальность его работы – 16 морских миль, это – 29,63 километра. В сооружении располагается Центр маячной службы Балтийского региона, обеспечивающий его навигационную безопасность, равно как и безопасность подхода к порту Балтийск. Поэтому, увы, доступ для гражданских лиц на маяк закрыт.
А попасть во внутрь – очень хотелось. И не просто попасть, а и немножко там… Поковыряться! Тем более, лопата – вон, на пожарном щите, установленном в непосредственной близости от маяка. Очень… Очень хотелось! И – не только мне. Особенно, после истории, поведанной нашим экскурсоводом.
В прошлые, мол, века, вблизи Пиллау активно промышляли контрабандисты, переправлявшие товары из-за границы. Одна группа нелегальных торговцев решила устроить склад драгоценностей и золота прямо под основанием старого маяка, рассчитывая на то, что никто не станет искать сокровища там, где постоянно находятся военные. Крепость ведь вон – в пределах прямой видимости. А на её бастионах – часовые.
Правда, желание «поковыряться» немного поутихло после того, как в финале своего рассказа экскурсовод поведала, что многочисленные попытки поисков клада были безрезультатны, никаких следов тайника до сих пор не найдено. Однако слухи о нём не оставляют в покое искателей приключений!
Ну, слухи… Слухи делают слона из мухи. И мы, успокоившись, неорганизованной колонной проследовали к следующему объекту нашего экскурсионного осмотра. Памятнику Петру I.
Памятник Петру Первому в Балтийске
«Где ступила моя нога, там всюду Русь».
По легенде, фраза, сказанная Петром Первым,
сошедшим на берег с корабля по прибытию в Пиллау
Думаю, вполне логично, что памятник Петру Первому установлен на Морском бульваре, рядом с Балтийским маяком. Место намоленное, обжитое памятниками. Практически на этом же самом месте, чуть ближе к маяку, в 1913 году был установлен памятник бранденбургскому курфюрсту (одновременно и герцогу Пруссии) Фридриху Вильгельму, прозванному Великим курфюрстом. Морской бульвар в те времена, соответственно, именовался бульваром Курфюрста.
Кстати, памятник Великому курфюрсту – единственный уцелевший из всех довоенных памятников Пиллау. Но в Балтийске его нет. В настоящее время он стоит в небольшом (около 23 тысяч жителей) городке Эккернфёрде на севере Германии в федеральной земле Шлезвиг-Гольштейн, где, в основном, проживают выходцы из Пиллау. После войны его случайно обнаружили в Гамбурге, откуда и доставили к новому месту постоянной прописки.
Сам памятник Великому курфюрсту – в Эккернфёрде, а вот его цоколь, как ни странно, в Балтийске. В советские времена на нём был установлен бюст Владимира Ильича и стоял он… Во дворе средней школы № 6. А что? Очень даже. Ученики ещё на подходе, но уже видят: вот они, двери, что ведут к знаниям, а перед ними… Человек, который в таком далёком от нас 1899 году написал до боли знакомое каждому советскому школьнику: «Учиться, учиться и ещё раз – учиться!». Ну народ, соответственно, и учился. До поры, до времени.
Пока приоритеты не поменялись. И цитаты из произведений товарища Ульянова-Ленина стали не актуальными. Зато появилась идея установки в Балтийске памятника Петру Первому. Тем более, цоколь – вот, уже есть, готовенький. Осталось только памятник на него. Водрузить. Ну, цоколь и переместили поближе к месту предполагаемой установки памятника – во двор цитадели.
Правда, потом выяснилось, что на постаменте памятника будут размещены барельефы с изображениями наиболее значимых событий Петровской эпохи. И от идеи использовать старый цоколь пришлось отказаться. Так он пока и лежит во дворе цитадели. Дожидается своего звёздного часа. И когда-то, очень хочется верить, он обязательно наступит. Не последний же памятник установили в Балтийске, торжественное открытие которого состоялось 6 июня 1998 года.
6 июня. Кому-то эта дата о чем-то говорит? Правильно! День рождения того самого Александра Сергеевича, которого Аполлон Григорьев называл «нашим всем». Его критическая статья «Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина. Статья первая. Пушкин» с этой, ставшей впоследствии крылатой фразой, вышла почти два века тому, в 1859 году, а поэт, как был, так и остаётся… Нашим всем.
И как-то в увязке с датой открытия балтийского памятника Петру Первому сами собою приходят на ум знаменитые строки поэта:
Стоял он, дум высоких полн,
И вдаль глядел, и думал он:
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно.
Сюда по новым по волнам
Все флаги в гости будут к нам.
Да, это «Медный всадник». И действие поэмы разворачивается в Санкт-Петербурге, но… Кто знает, кто знает… Может и здесь, в Пиллау, стоя на берегу залива Фришес Хафф (ныне Калининградский залив), будущий российский император точно так же «был дум высоких полн». И тоже мечтал о том, что «все флаги будут в гости к нам». Скорее всего, тоже – думал. И мечтал.
Так что открытие памятника Петру Первому в Балтийске было далеко не рядовым событием. И присутствие на нем делегаций Голландии, Польши и Германии – небольшое подтверждение того неочевидного обстоятельства, что рано или поздно, но мечты – сбываются. Обязательно сбываются! Тем более, у императоров. Пусть и будущих.
Только идти к этому иногда приходится довольно долго. Вот и памятник. Открыли-то его одним днём, а работали в этом направлении… два года! Свои руки к его созданию приложили победившие в конкурсе на лучший проект памятника первому российскому императору курские скульпторы – Игорь Минин, Владимир Бартенев, Сергей Горякин и Григорий Дреев. И руки у них оказались умелыми. А может, они вложили в этот памятник не только свои знания и мастерство, но и душу?
Так или иначе, но скульптура вышла просто на загляденье: высота памятника – 6,4 метра, вес – 2,5 тонны. Пётр стоит на постаменте в полный рост, в правой руке держит подзорную трубу, левой опирается на лежащий на подставке свиток. Постамент украшен барельефами, на которых изображены события петровской эпохи: Полтавская битва, строительство Российского флота, дипломатическая миссия Петра.
Стоит Пётр, тогда ещё царь, держит в руке подзорную трубу и смотрит на хорошо знакомый ему залив. Тот самый, по которому он приходил в Пиллау. И не единожды.
Но об этом, как мне кажется, стоит рассказать немного подробнее.
Сколько раз в Пиллау побывал Пётр Первый?
«О мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?»
А.С. Пушкин. «Медный всадник».
Первый раз Пётр Первый побывал в Пиллау в 1697 году в составе Великого посольства, направлявшегося в Западную Европу для того, чтобы получить поддержку европейских стран в борьбе с Османской империей. Это была его основная задача, но не единственная. Помимо прочего, необходимо было поднять престиж России сообщениями о победоносных Азовских походах, найти среди европейских государств союзников в предстоящей войне со Швецией, пригласить на русскую службу иностранных специалистов, заказать и закупить военные материалы, вооружение.
Великими полномочными послами были назначены генерал-адмирал Франц Лефорт, генерал Федор Головин и думный дьяк Прокофий Возницын.
Пётр Алексеевич следовал с посольством инкогнито, значился при нём в чине обер-командира (или десятника) под именем дворянина Петра Михайлова. Правда, инкогнито ему сохранить не удалось. Все узнавали царя по высокому росту и необычным манерам поведения.
Из Москвы Великое посольство выехало 9-10 марта 1697 года и через Ригу и Кёнигсберг следовало в Голландию, потом в Англию. Из неё оно снова возвратилось в Голландию, после чего посетило Вену. До изначально запланированных Венеции и Рима посольство не добралось. Из-за пришедшего из России известия о бунте стрельцов пришлось сворачивать свою миссию и срочно возвращаться.
Но это всё случилось уже на финальной стадии посольства, а тогда, в самом его начале, выяснилось, что один из Великих послов – Франц Лефорт, будучи адмиралом боится… морской качки. Поэтому из Риги он отправился в Кенигсберг посуху – через Мемель (Клайпеду), потом Тильзит (Советск). В Мемеле посольство разделилось и часть, сокращая путь, до Кёнигсберга добиралась по Куршскому заливу через Шаакен (Некрасово).
Сам же Пётр покинул посольство уже в Либаве (нынешняя Лиепая), откуда на корабле «Святой Георгий» отправился в Кёнигсберг морем, через Пиллау, и после пятидневного плавания был уже на месте. В этот раз царь в Пиллау не останавливался, переночевав в акватории залива, следующим утром он со своими спутниками двинулся в Кёнигсберг, где был радушно принят курфюрстом Фридрихом III, четырьмя годами позже (18 января 1701 года) ставшим прусским королем Фридрихом I.
Снова вернулся в Пиллау Петр Алексеевич уже в июне. На следующий день после возвращения, он обедал у коменданта крепости полковника Мартина фон Дитсмарсдорфа. В отличие от шведского губернатора Риги, генерала Дальберга, отказавшему Петру I в ответ на его просьбу осмотреть укрепления рижской крепости (что очень рассердило царя!), фон Дитмарсдорф любезно провел русского гостя по всей пиллауской цитадели.
Петр запомнил её необычную форму в виде пятиконечной звезды. Позднее, при проектировании Петропавловской крепости, использовал её, приняв за основу. Но Петропавловская крепость по своей форме отличается от цитадели Пиллау, поскольку имеет форму шестиконечной звезды. Она значительно больше, в крепости шесть бастионов. В Пиллау их пять.
Та часть посольства, что следовала сухопутным путём, сильно отставала, поэтому царь, дабы не терять время понапрасну, начал обучаться артиллерии у прусского подполковника Штейтнера фон Штернфельда. По итогу Петру Алексеевичу был выдан аттестат, в котором его преподаватель свидетельствовал, что «господинъ Петръ Михайловъ везд? за исправнаго, осторожнаго, благоискуснаго, мужественнаго и безстрашнаго огнестр?льнаго мастера и художника признаваемъ и почитаемъ быть можетъ».
Царь в Пиллау не только занимался делами и обучением, но и развлекался, веселился.
26 июня он был приглашен на свадьбу в дом шкипера Иоганна Лянге. Именитый гость одарил новобрачных богатыми подарками, а потом лихо отплясывал с невестой – Анной Лурош прямо на улице, на том самом месте, где позднее встанет маяк, буквально в нескольких шагах от своего будущего памятника. Все немецкие источники, без какого исключения и не без гордости вспоминают эту свадьбу: ведь в ней приняла участие… Царская особа!
29 июня 1697 года в православный праздник святых Петра и Павла царь отмечал свои именины. В честь чего в Пиллау прошла православная служба, которую провели русские священники, после чего состоялось красочное представление, длившееся около часа и завершившееся фейерверком: «Празднество было Петра и Павла, и разговелись; и стреляли из пушек в городе Пилоу и был фейерверк».
Запомнился жителям Пиллау и последний день пребывания в городе русского царя 9 июля, когда на берегу залива была сооружена огромная арка с надписью по латыни: «Vivat confederati in dercrementum lunae et marorem liliorum» (примерно – «Да будут сильны союзники даже в трудные времена, в печальные времена потерь и утрат»). Вечером она загорелась голубым пламенем, и в то же время над заливом вспыхнул фейерверк, длившийся не менее часа.
На следующий день, рано утром, Петр отбыл из Пиллау. Царь сам управлял кораблём.
Второй раз, в 1711 году, Пётр побывал в Пиллау уже не один, а со своей супругой, будущей императрицей Екатериной I. В этот раз на море штормило, поэтому супруги жили не на судне. Высокочтимая пара ночевала у таможенного инспектора, дом которого, увы, не сохранился.
В 1716 году Пётр, в очередной, третий раз, был в Пиллау. И снова – не один. А со своим, уже большим флотом.
Естественно, все эти визиты носили на частный характер. В каждый из них был заложен государственно-политический стержень.
Во-первых, Пётр I налаживал личные контакты с правителями Бранденбурга и Пруссии. На рубеже XVII-XVIII веков он, в последние годы его жизни, встречался с Великим курфюрстом Фридрихом Вильгельмом, потом с его сыном и наследником – курфюрстом Фридрихом III, ставшим впоследствии королём Пруссии Фридрихом I, а затем и со сменившим его на прусском престоле Фридрихом Вильгельмом I.
Во-вторых, было положено началу договорных отношений между двумя странами.
В 1714 году был заключен договор между Пруссией и Россией о союзе и гарантиях, по которому первая обязывалась поддерживать все балтийские завоевания Петра, а Россия гарантировала Пруссии владение Штеттином, отошедшим Пруссии по Стокгольмскому договору 1720 года от шведов и долгое время являвшимся основным морским портом Берлина.
В 1722 году, после побед Петра I в Северной войне, Пруссия первая признала его императором России.
Так что Пётр Алексеевич не потехи ради лихо отплясывал в Пиллау на свадьбах и запускал фейерверки. Россия поворачивалась к Европе лицом. Делала первые шаги, чтобы встать на уровень ведущих европейских государств. И одной из отправных точек на этом долгом и тернистом пути стал маленький восточно-прусский городок Пиллау. Ныне – крупнейшая военно-морская база России на Балтике…
Самая западная точка России
«Две тысячи лет назад греки...
вслед за египтянами посчитали Запад
естественным концом света,
куда могли ходить лишь отчаянные герои –
Геракл, Ясон, Одиссей».
Николай Непомнящий,
«Эти старые «Канарские тайны»», 1976
За несколько дней, проведённых в Калининграде, я отчётливо уяснила, что императрица Елизавета Петровна для этого субъекта Федерации – фигура знаковая. Куда бы ты ни попал в городе… Или даже передвигаясь по области. Практически повсеместно, на самых видных местах – те или иные знаки, портреты, информация, напоминающие об этой исторической личности. Учитывая всё это, немного удивляло полное отсутствие памятников «дщери Петровой». Балтийск полностью в пух и прах развеял все эти удивления. Главная достопримечательность его Морского бульвара – Елизаветинский форт с памятником императрице Елизавете Петровне – просто поразил своей мощью и монументальностью. Сами посудите: высота статуи, установленной в 2004 году у Северного мола – 6,3 метра, общая высота памятника с постаментом – 14 метров, а вес… 12 тонн! По всем этим параметрам «дщерь» намного превзошла своего родителя: высота санкт-петербургского Медного всадника – 5 метров, вес – 8 тонн.
Елизаветинский форт
По своей монументальности балтийский памятник уступает только произведению скульптора Сосланбека Тавасиева, установленному в 1967 году на высоком берегу реки Белая в Уфе и посвящённому национальному герою башкирского народа Салавату Юлаеву, вес которого – 40 тонн, а высота конной статуи – 9,8 метра. Скульптор Георгий Франгулян изобразил императрицу верхом на коне в мундире полковника лейб-гвардии Преображенского полка, вооруженную шпагой и пистолетами в седельных кобурах. Постамент выполнен в виде фортификационного сооружения из массивных каменных блоков. На бронзовых плитах его основания выгравирован российский императорский герб.
Елизавета Петровна
Начинающийся практически сразу за комплексом Елизаветинского форта Северный мол продувается всеми ветрами Балтики, сильнейший ветер просто зашкаливал и едва не сносил с ног. Тем не менее, мужественно, едва удерживая равновесие, мы добрались до крайней точки мола. Ощущение было такое, что находимся где-то на краю земли. Ну если и не на краю земли, то на краю России, это точно. Как нам пояснила экскурсовод, оконечность Северного входного мола в Балтийскую гавань – самая западная точка нашей страны. На самом же деле ею считается погранзастава Нормельн с географическими координатами 54°27?45? с. ш. 19°38?19? в. д., получившая своё название от прусского рыбацкого посёлка Нормель, стоявшего на её месте до весны 1945 года, когда её напрочь снесло советскими авиабомбами, перепахавшими немецкий укрепрайон Балтийской косы. Откуда в окончании её названия появилась дополнительная буква «н» не знают даже сами пограничники, но, тем не менее, это не мешает им исправно нести службу по охране государственной границы протяженностью 800 метров по суше (от залива до моря), 8 миль по Калининградскому заливу и 12 миль – морской участок. От пограничного столба в Нормельне до самой восточной погранзаставы России – «Остров Ратманова» на Чукотке – даже если по прямой… Идти и идти. 7 200 км! А до польской границы… всего 1 800 метров. Пограничники на заставе отслеживают информацию, передаваемую четырьмя камерами наблюдения. Две из них в районе моря, по одной на заливе и на суше. Получается, что самая западная точка России, куда открыт доступ для военных, – застава Нормельн, а для нас, гражданских, – оконечность Северного входного мола Балтийска, с которого мы увидели противоположный Южный входной мол и примыкающую к нему Балтийскую косу, представляющую собой узкую полоску земли, отделяющую Калининградский залив от основной части Гданьского.
Северный мол
Коса – природный феномен, который возник благодаря противоборству двух природных стихий: ветра и воды. Морские волны и береговые течения подтаскивают песок к берегу, а уже ветер переносит его дальше на саму косу, образуя так называемые эоловые отложения, которые мы хорошо знаем как дюны, высота которых на косе не превышает сорока метров. Волны Балтики периодически размывают косу, образуя проливы в разных её местах, но потом приходят новые штормы и намывают песок, возвращая её целостность. Длина косы – 65 км, ширина – от 300 до 1800 м в средней и южной частях и 8-9 км – в северной. Большая часть территории (35 км) принадлежит России, небольшой юго-западный участок, соединяющийся с материком, относится к Польше (на польской территории коса называется Висленской). Коса покрыта песчаными пляжами и частично – залесеными дюнами. На российской части косы покрытые лесом площади составляют около 80 % Среди лесов преобладают сосняки (более 60 %). Около 20 % занимают березняки и небольшие участки ольшаников. Довольно редко на косе можно встретить ель, дуб, ясень.
Пляж у Северного мола
Коса и прилегающие к ней воды Балтийского моря и Калининградского залива имеют большое природоохранное значение, поскольку являются одним из отрезков Беломоро-Балтийского миграционного маршрута перелётных птиц. На самой косе в гнездовой период выводят птенцов 96 видов пернатых, из которых 5 – редких для Балтийского региона.
На протяжении веков коса то исчезала под водой, то вновь появлялась на поверхности, поэтому первое немногочисленное поселение появилось на ней только в девятнадцатом веке, когда началось строительство военных объектов для защиты города Пиллау. К началу двадцатого века здесь проживало около двухсот человек.
С началом Второй Мировой войны коса приобрела стратегическое значение. Здесь размещался важный немецкий аэродром Нойтиф, построенный в 1939 году для базирования гидросамолетов и самолетов с колесными шасси.
Советские войска захватили его 26 апреля 1945 года практически целым. Аэродром стал использоваться гидроавиацией и истребителями, а затем был реконструирован под базирование противолодочной авиации. Коса считалась закрытой зоной. В 1995 году воинские части вывели, аэродром забросили, сейчас он находится в полуразрушенном состоянии. До настоящего времени на его бывшей территории сохранились взлётно-посадочная полоса, рулёжные дорожки, обветшавшие и частично разрушившиеся ангары, в которых при желании ещё можно обнаружить выцветшие надписи на немецком языке. Вокруг бывшего аэродрома растут кусты облепихи.
Помимо Южного мола, на котором когда-то функционировала узкоколейная портовая железная дорога, пограничной заставы и заброшенного аэродрома, на косе так же находятся руины построенного в 1869-1871 годах Западного форта, входившего в комплекс сооружений крепости Пиллау, недействующая смотровая вышка, несколько заброшенных командно-связных бункеров, музей истории косы (в здании начальной школы) и турбаза «Балтийская коса».
На косу можно попасть на пароме, который ходит каждые два часа, но на поездку уже не оставалось времени, нужно было возвращаться к экскурсионному автобусу…
Замена обычному хлебу в Калининграде
«Не забывайте, что «Отче наш» начинается
с просьбы о хлебе насущном.
Трудно хвалить Господа и любить
ближнего на пустой желудок».
Вудро Вильсон, 28-й президента США (1913—1921),
лауреат Нобелевской премии мира (1919)
О Балтийске у меня осталось впечатление как о серьёзном и суровом городе с интересной, временами просто удивительной историей. О городе, жители которого стойко переносят тяготы и лишения не только воинской службы, но и тех бытовых условий, которые с ними каждый день их жизни. Не знаю, кому как, а меня не просто удивила, до глубины души поразила информация нашего экскурсовода о том, что жителям Балтийска и Приморска до сих пор приходится использовать для отопления жилья баллонный газ, уголь и дрова. Некоторые исторические здания в городе находятся в плачевном состоянии. Вот, даже далеко ходить не надо. Центр города. Здание напротив главного входа в Цитадель. Чуть левее, напротив его торцевой части – музей Балтийского флота. Когда-то это была Кенигсбергштрассе. В 1906 году на ней построили дом № 6 (ныне ул. Кронштадтская, д. 1) – здание Королевской реальной школы. Во время Второй мировой войны её помещения использовались под казино для унтер-офицерского состава. Практически сразу после войны, в 1947 году, в здании открылся и долгие годы располагался Балтийский клуб моряков. Экскурсовод вспоминала, как они с подружками приезжали сюда из Калининграда на танцы. Клуб моряков был самым популярным местом досуга у калининградской молодежи. Жизнь в нём просто бурлила. В 2011 году здание перевели с баланса Министерства обороны в собственность муниципалитета, потом продали в частное владение. Сейчас бывший Клуб моряков заброшен и постепенно разрушается.
Клуб моряков
Как нам объяснили, с восстановлением исторических зданий возникает много проблем. До сих пор отсутствует их централизованный учёт. В Калининградской области десятки тысяч таких объектов, а на учёте стоит меньше тысячи. Не хватает профессиональных реставраторов и, самое главное, выделяется мало средств на реставрацию. Не только в Балтийске, но и в самом Калининграде встречались полуразрушенные исторические здания. В Светлогорске водонапорная башня – исторический символ города, держится на девичьем винограде, как мрачно шутят местные жители. Башне давно требуется реставрация. Наша экскурсия по Балтийску завершилась и к вечеру мы вернулись в Калининград. Поужинать решили в кафе. На этот раз попробовала балтийскую скумбрию. Распластанную тушку запеченной рыбы подали горячей, сразу после снятия с гриля. На гарнир был рис с овощами, свежими травами и долькой лимона. Сочетание свежести лимона и аромата зелёных трав подчёркивали нежный вкус скумбрии, добавляя блюду нотки лёгкости и изысканности. Мне о-очень понравилась сочная мякоть запечённой скумбрии с золотистой, хрустящей корочкой, легко отделяющимся от косточек хребта и рёбер нежным мясом, которое мне показалось менее жирным, чем у продающейся в наших магазинах атлантической. В соседней кофейне, на витрине, в плетеной корзиночке аппетитно красовались Калининградские брецели. Их тоже захотелось попробовать. Брецель? Это – традиционный крендель родом из Пруссии, ставший в Калининграде популярной и недорогой едой. Главная особенность брецеля – блестящая коричневая корочка, получающаяся за счёт кипящего раствора соды, в котором заготовку немного отваривают перед выпечкой. Внутри брецели остаются мягкими. Название связано с формой кренделя, напоминающей скрещенные руки (от латинского brachium – «рука») и с легендой о его происхождении. Однажды пекарь провинился. История, правда, умалчивает, чем конкретно, но, видимо, вина его была настолько ужасна, что король приговорил его к смертной казни. Но… Обещал помиловать. При одном условии. Если, мол, испечёшь хлеб, сквозь который можно три раза увидеть солнце. Услышав об этом условии, жена пекаря горестно сложила руки на груди. Непроизвольный жест супруги помог пекарю испечь похожее изделие с тремя отверстиями. Король оценил находчивость повара и помиловал его. Первоначально рецепт брецеля состоял всего из трёх ингредиентов: муки, воды и соли. Со временем для придания этому хлебобулочному изделию мягкости, в него стали добавлять молоко и масло. Кстати, брецель можно использовать как замену привычному хлебу. Например, разрезав вдоль и намазав маслом. Многие калининградцы так и делают, чему я сама не раз была живым свидетелем. Очередной день нашего путешествия заканчивался, после вкусного ужина мы с подругой прогулялись у Нижнего озера и отправились в отель отдыхать. Впереди нас ждал новый день. Последний день в Калининграде. И мы решили посвятить его музеям…
Балтийск. Самый западный город России. Часть 1
|
Рецептов 49 
Статей 1015 
